ты знаешь, мама, в моей вселенной теперь так много чужих мне лиц…
и я, как в детстве, ищу вновь плена среди блестящих, цветных страниц.
на кухне громко гремит посуда, витает запах твоих блинов.
ты знаешь, мама, везде и всюду я жду с улыбкой твою любовь.

давно ли я помещалась в угол меж шкафом книжным и входом в дом?
прошло тринадцать уж лет из кукол, машинок, ружей – сплошной разгром!
росла я шумным ребенком, помню: то все коленки разбиты в кровь,
то в детском саде устрою бойню, мальчишку больно ударив в бровь.

то в шкаф залезу, ища дорогу в иной, холодный, но яркий мир.
но в звуки грома забью тревогу и спрячусь в книгу, где вечный пир.
хотела – помнишь? – собаку долго. пыталась даже нести с собой.
ведь так нечестно: животных много, но вот щеночку нельзя домой!..

вот как-то папа пришел с работы с большим букетом из красных роз,
(то было вроде воскресным утром; ноябрь мягко щипал за нос,
мороз по стеклам уже узором водил так смело большой рукой)
спросил вдруг папа тогда с укором: ты знаешь, праздник сейчас какой?

…с тех пор прошло уже лет так много, и мне давно ведь совсем не пять.
но я, как в детстве, дрожу от грома и с книгой яркой ложусь в кровать.
хочу собаку купить, как прежде; ищу все так же волшебный мир,
где смерти-войны гораздо реже, где нет холодных пустых квартир,

в которых пусто и так печально, в которых дождик стучит в окно.
я взрослой стала совсем случайно, и даже, впрочем, не так давно…

а знаешь, мама, теперь так часто я вижу лица чужих людей.
но только ты (и конечно, папа) мне скрасят серость холодных дней.

verner
читает Анастасия Веркеенко